Церковь

Говорят на загадочном языке и не берут оружие в руки. Как живёт исчезающая община меннонитов со 120-летней историей в Сибири

В южной части Сибири на границе Новосибирской и Омской областей с начала XX века живёт необычная община немецких переселенцев. 120 лет назад они купили земли у местного купца Неудачина и построили дома. Пережили революцию, Первую и Вторую мировые войны, а в перестройку большая часть из них уехала из страны.

На краю Новосибирской области в селе Неудачино с начала XX века живёт община немецких переселенцев. В начале прошлого века они купили земли, построили себе крепкие дома, мельницу, вспахали землю и обзавелись большими семьями. Сейчас в деревне осталось менее 200 потомков немцев, все они — меннониты. Они живут по заветам Библии, отказываются брать оружие в руки и говорят на языке, для которого ещё не придумано письменности.

С виду типично русская деревня Неудачино на границе Новосибирской и Омской областей когда-то называлась хутором Нейфельда. Более века назад сюда приехали строить жизнь и вести хозяйство немцы — члены меннонитской общины. В Неудачино они живут до сих пор, правда, на село из 450 жителей их осталось меньше 200 человек, остальные вернулись на историческую родину, в Германию.

Иван Панкрац, местный работник Дома культуры, родился в Неудачино, об истории своей деревни он также знает из рассказов своих предков, которые прибыли в Сибирь в 1907 году. Семья хранит дневниковые записи бабушки Ивана, в них та рассказывает, как она, ещё будучи девочкой, добиралась с родителями по железной дороге в Сибирь.
Сейчас деревня Неудачино — это несколько десятков аккуратных домиков, один фельдшерский пункт, школа и монументальное здание с часами, где размещается администрация. Автор этих часов — Абрам Штеффен — сконструировал также и памятник жертвам политических репрессий. На памятнике в центре деревни значится 42 немецких имени, пять из них — имена родственников Ивана Панкраца.

А ещё в Неудачино есть два молитвенных дома: один для общины меннонитов, второй — для баптистов. Они тесно общаются.

— Основные принципы меннонитов, — объясняет Иван Панкрац, — это помощь ближним. Мой отец 10 лет возглавлял немецкую общину, поэтому до того, как был построен наш молитвенный дом, собрания проходили в нашем доме, где мы жили. В основу меннониты берут Библию и стараются выполнять все 10 заповедей, которые там есть. И, конечно же, основной принцип — это не брать оружие в руки.

На последней фразе Иван Панкрац заметно мрачнеет. Именно за свои пацифистские взгляды меннонитам пришлось заплатить высокую цену: они бежали из России после введения всеобщей воинской повинности в XIX веке, подвергались репрессиям в 30-х годах прошлого века, были депортированы в годы войны со своих мест проживания, а затем отправлены в трудармию.

— Меннониты — пацифисты. Поэтому и двигались по всем странам из-за того, что не хотели убивать людей. Сложно сказать, что будет… У нас много кто служил, они альтернативную службу выбирали, но это было ещё раньше. Сейчас, конечно, они тоже все переживают. Наши предки же тоже служили альтернативно, я помню, моя бабушка говорила, что они в основном были санитарами.

В этом году на День Жатвы должны приехать меннониты из Омской области — там расположена довольно крупная община.

— Идея праздника — это, конечно, благодарность за урожай, что у нас опять есть пропитание на целый год. И для этого мы приглашаем гостей, чтобы всем вместе отпраздновать этот день, — объясняет Иван.

Его сестра Рита рассказывает, что до начала торжественного ужина глава общины всегда читает проповедь. Затем идут молитвы, песни, посвящённые Иисусу Христу, и небольшие выступления самых маленьких членов общины.

Вообще семьи меннонитов огромные: Иван и Рита воспитывались в семье с ещё 8 родными сёстрами и братьями, но это не предел — у их прадеда было 19 детей.

У самой Риты один сын. С ним она украдкой переговаривается на загадочном языке, напоминающим немецкий. Но, как подчёркивает Иван, это не литературный немецкий, а платский (Plautdietsch) — язык, а точнее диалект, который используется меннонитами. Он передаётся исключительно устно, письменности для него ещё не придумано, хотя диалекту уже более 500 лет.

Ещё одно правило меннонитов, которого они строго придерживаются, — это отказ от алкоголя.

В остальном, как говорит Рита, быт меннонитов не особенно отличается от быта нерелигиозного человека.

— В нашей деревне и гаджеты присутствуют, — улыбается Иван. — Ну а как? Мы же все на работу ходим, нам нужны компьютеры и телефоны. У нас вот телевизор тоже есть, но это не у всех меннонитов так. Наши предки, когда приехали сюда, может, и носили юбки и шляпки — так же обычно меннонитов представляют. Мы уже как-то нет. Единственное, что замужние женщины платки носят, а незамужние — нет. Вот, наверное, и всё.

Ранним морозным утром перед молитвенным домом меннонитов с внушительной надписью «Приди и послушай, что говорит Господь» — оживление. Сюда приезжают и приходят семьями со всех концов деревни. И хоть Рита предупреждала, что национальных костюмов меннониты обычно не носят, некоторые молодые девушки выделяются длинными юбками и лентами в волосах.
— Доброе утро!
— Конгратулирен!

Мужчины крепко жмут руки и обнимаются, девушки смущаются и с улыбкой заходят в небольшой зал молитвенного дома. Там уже всё готово: на стене виднеется надпись «День Жатвы», под ней, у основания трибуны, за которой выступает глава общины, расположилась декоративная композиция из овощей, в пристройке рядом вовсю хлопочут женщины — именно там и будет торжественный обед.

Проповедь открывается песней. Вслед за строчкой «Некогда чужие, мы теперь друзья. Близкими мы стали, кровию Христа» слово взял глава общины — родственник семьи Панкрацев.

В праздновании Дня Жатвы поучаствовал и Евгений — член баптистской общины, приехавший в Неудачино из Ковалёво (деревня в Омской области). Он прочитал проповедь о том, как тяжело верующему человеку в современном обществе, напомнив о важной задаче — социальном служении. Сам Евгений, по его словам, побывал в Мариуполе с миссией, где помогал людям, лишившимся жилья.

— Но то, что я там увидел, это, конечно, безусловно, перевернуло моё естество. Наверное, очень полезно для каждого хотя бы на небольшой промежуток времени оказаться в этой поездке. Мы сейчас молимся, собираем груз и поедем уже на другой машине туда командой. Потому что помимо разрушенных домов у этих людей исковеркана судьба, и они многие в отчаянии не знают просто, что делать. Я участник социального служения, и мы делаем очень нужное дело для Божьих людей, — объясняет он. — Безусловно, тяжело быть Божьим человеком, потому что это как белая ворона среди многочисленных чёрных ворон. Но всё это преодолимо, потому что Бог живой.

По материалам НГС

Статьи по теме

Возможно вас заинтересует
Close
Back to top button